Капитан Крюк (2024) 2 смотреть онлайн
Никита Крюков когда-то был звездой хоккея. Высокий, резкий, с ударом, от которого шайба влетала в девятку так, что вратарь даже не шевелился. Болельщики скандировали его фамилию, агенты дрались за право его вести. А потом всё рухнуло. Не из-за травмы, не из-за возраста. Из-за характера. Он мог в раздевалке разбить клюшку о голову партнёру, если тот плохо отдал пас. Мог на пресс-конференции послать журналиста матом в прямом эфире. Клубы один за другим отказывались продлевать контракт, агенты закрывали перед ним двери. Последние годы Никита пытался работать агентом сам, но и тут всё повторялось: вспыхивал, кричал, терял клиентов.
Он жил в Москве один, в большой пустой квартире, где на стенах висели старые фотографии в рамочках. На них он ещё улыбается, рядом мама обнимает его за плечи. С мамой он не разговаривал уже семнадцать лет.
Всё началось после смерти отца. Никите было девятнадцать, он только подписал первый серьёзный контракт. Отец умер внезапно, инфаркт. Через полгода мама познакомилась с другим мужчиной, добрым, спокойным, совсем не похожим на отца. Они быстро поженились. Никита воспринял это как предательство. Собрал вещи и уехал в Москву, потом в Америку, потом ещё дальше. Телефон мамы он заблокировал, письма возвращал нераспечатанными. Говорил себе: раз она смогла так быстро забыть отца, то и я смогу забыть её.
И вот в один серый ноябрьский вечер пришло сообщение от незнакомого номера: «Никита, это Катя. Мама умерла. Приезжай скорее».
Он сидел и смотрел в экран, будто это ошибка. Потом купил билет на ближайший поезд и поехал в родной небольшой городок на Волге, куда не возвращался почти два десятка лет.
На вокзале его встретила девчонка лет шестнадцати, худенькая, в старой куртке. Глаза мамины, только молодые и злые.
Ты Катя? — спросил он.
Да. Полусестра твоя, — ответила она и отвернулась.
В квартире всё было по-старому и в то же время чужим. Те же обои в мелкий цветочек, только выцвели. Те же часы с кукушкой, только теперь не работают. На кухне пахло пирогами, как раньше, но пекла их уже не мама.
Катя рассказала, что мама болела давно. Последний год почти не вставала. Всё ждала, что Никита позвонит или хотя бы напишет. Не дождалась.
Почему ты мне написала, что она умерла, если она ещё жива была? — спросил он.
Потому что иначе бы ты не приехал, — спокойно ответила Катя. — Она просила не говорить тебе про болезнь. Говорила, что ты занят, что у тебя своя жизнь.
Никита прошёл в мамину комнату. Она лежала маленькая, седая, почти прозрачная. Увидела его и заплакала без звука, только слёзы катились по щекам.
Он сел рядом, взял её руку. Рука была лёгкая, как у птицы.
Прости меня, мама, — сказал он и впервые за много лет почувствовал, как внутри что-то оттаивает.
Они разговаривали всю ночь. Он рассказывал про Америку, про хоккей, про то, как всё потерял. Она гладила его по голове и просто слушала. Утром она уснула и больше не проснулась.
После похорон Никита остался ещё на неделю. Помогал Кате с бумагами, чинил в доме всё, что сломалось за годы. Они почти не говорили о прошлом, но злость уходила сама собой.
Перед отъездом он зашёл на кладбище. Стоял у свежей могилы и вдруг понял, что гнев, который он носил в себе столько лет, был просто страхом. Страхом, что его разлюбят, забудут, заменят.
Катя подошла сзади, положила ему руку на плечо.
Останешься? — тихо спросила.
Не знаю, — честно ответил он. — Но я буду приезжать. Часто.
Он обнял эту худенькую девчонку, свою сестру, которую никогда раньше не замечал, и впервые почувствовал, что у него всё-таки осталась семья.
И впервые за много лет Никита Крюков поехал обратно в Москву не с пустотой внутри, а с чем-то тёплым и живым.
Он жил в Москве один, в большой пустой квартире, где на стенах висели старые фотографии в рамочках. На них он ещё улыбается, рядом мама обнимает его за плечи. С мамой он не разговаривал уже семнадцать лет.
Всё началось после смерти отца. Никите было девятнадцать, он только подписал первый серьёзный контракт. Отец умер внезапно, инфаркт. Через полгода мама познакомилась с другим мужчиной, добрым, спокойным, совсем не похожим на отца. Они быстро поженились. Никита воспринял это как предательство. Собрал вещи и уехал в Москву, потом в Америку, потом ещё дальше. Телефон мамы он заблокировал, письма возвращал нераспечатанными. Говорил себе: раз она смогла так быстро забыть отца, то и я смогу забыть её.
И вот в один серый ноябрьский вечер пришло сообщение от незнакомого номера: «Никита, это Катя. Мама умерла. Приезжай скорее».
Он сидел и смотрел в экран, будто это ошибка. Потом купил билет на ближайший поезд и поехал в родной небольшой городок на Волге, куда не возвращался почти два десятка лет.
На вокзале его встретила девчонка лет шестнадцати, худенькая, в старой куртке. Глаза мамины, только молодые и злые.
Ты Катя? — спросил он.
Да. Полусестра твоя, — ответила она и отвернулась.
В квартире всё было по-старому и в то же время чужим. Те же обои в мелкий цветочек, только выцвели. Те же часы с кукушкой, только теперь не работают. На кухне пахло пирогами, как раньше, но пекла их уже не мама.
Катя рассказала, что мама болела давно. Последний год почти не вставала. Всё ждала, что Никита позвонит или хотя бы напишет. Не дождалась.
Почему ты мне написала, что она умерла, если она ещё жива была? — спросил он.
Потому что иначе бы ты не приехал, — спокойно ответила Катя. — Она просила не говорить тебе про болезнь. Говорила, что ты занят, что у тебя своя жизнь.
Никита прошёл в мамину комнату. Она лежала маленькая, седая, почти прозрачная. Увидела его и заплакала без звука, только слёзы катились по щекам.
Он сел рядом, взял её руку. Рука была лёгкая, как у птицы.
Прости меня, мама, — сказал он и впервые за много лет почувствовал, как внутри что-то оттаивает.
Они разговаривали всю ночь. Он рассказывал про Америку, про хоккей, про то, как всё потерял. Она гладила его по голове и просто слушала. Утром она уснула и больше не проснулась.
После похорон Никита остался ещё на неделю. Помогал Кате с бумагами, чинил в доме всё, что сломалось за годы. Они почти не говорили о прошлом, но злость уходила сама собой.
Перед отъездом он зашёл на кладбище. Стоял у свежей могилы и вдруг понял, что гнев, который он носил в себе столько лет, был просто страхом. Страхом, что его разлюбят, забудут, заменят.
Катя подошла сзади, положила ему руку на плечо.
Останешься? — тихо спросила.
Не знаю, — честно ответил он. — Но я буду приезжать. Часто.
Он обнял эту худенькую девчонку, свою сестру, которую никогда раньше не замечал, и впервые почувствовал, что у него всё-таки осталась семья.
И впервые за много лет Никита Крюков поехал обратно в Москву не с пустотой внутри, а с чем-то тёплым и живым.
Читать далее...
Всего отзывов
0